05Май2015

Ветеран живет рядом

70-летие Победы с точки зрения истории – довольно небольшой промежуток времени. Подвиг, совершенный советским народом в годы войны, не померкнет в веках. Но для отдельно взятого человека 70 лет – целая жизнь. Тем более – для творцов Победы, которые в большинстве своем встретили войну в зрелом возрасте. К сожалению, время неумолимо и всё меньше остается рядом с нами тех, кому мы обязаны жизнью, кто смог в тяжелейшее для страны время выстоять и победить. Тем выше ответственность, которая ложится на потомков. Обеспечить ветеранов всем необходимым, окружить их заботой и теплом – таков моральный долг потомков победителей. Немалое значение в этом отводится простым людям, не наделенным какими-либо властными полномочиями. Но роль государства имеет определяющее значение, ведь решить крупные социально-бытовые проблемы ветеранов под силу только ему. Определенные успехи в этом направлении есть. Но всё ли так радужно, как это пытаются представить власть имущие?

Звонок в редакцию

В один из будних дней в Хабаровском краевом комитете КПРФ раздался звонок. Весьма бодрым голосом звонивший сообщил, что узнал о краевой партийной газете «Народный авангард Хабаровского края», прочел несколько её номеров и желает поделиться своей жизненной историей, пригласив в гости корреспондента или редактора. Договорившись о времени визита, мы распрощались.

Настал час встречи, двери квартиры нашего читателя гостеприимно распахнулись перед редактором газеты и, увидев обладателя свежего баритона, я подумал, что примерно точно составил представление о его возрасте по голосу – в пределах 70-80 лет. Так состоялось мое знакомство с Андреем Ивановичем Медведевым, который оказался ровесником Великой Октябрьской социалистической революции. Да-да, Вы не ослышались! Мало того, если соблюдать историческую точность и обратиться к документам, он опередил Октябрь на полгода, появившись на свет 25 апреля 1917 года. Несмотря на почтенный возраст, Андрей Иванович обладает превосходной памятью, позволяющей декламировать наизусть целые стихотворения. Трудно пожелать более увлекательного собеседника – соединенный с мастерством рассказчика солидный жизненный опыт и человеческое обаяние не оставляют слушателя равнодушным. За неторопливой беседой незаметно прошли два часа…

Рассказ ровесника Октября

- На моих глазах прошла половина истории Хабаровска. Мне было 14 лет, когда отец, завербовавшись землекопом на Дальний Восток, перевез всю семью в Хабаровск из Алтайского края. Он стал работать на строительстве Хабаровского нефтеперерабатывающего завода, который тогда только начинал возводиться. В 1932 году на Нефтестрой поступил работать и я – учился работать на болторезных станках, стал учеником токаря. В 1934 году перешел на Авторемонтный завод, потом на Энергомаш, а с 1937 года надолго связал свою жизнь с заводом №106 им.В.М. Молотова (дальнейшем – «Дальсельмаш», «Дальдизель»). В то время Хабаровск был огромной строительной площадкой, а нынешнего Краснофлотского района не было и в помине. С большим энтузиазмом люди отстраивали Хабаровск, до этого в основном одноэтажный город, возводили новые предприятия и жилые дома. Вспоминая то время, я поражаюсь – как много было сделано Советской властью! Наша страна действительно превратилась в мощную индустриальную державу. С сегодняшним днем это не идет ни в какое сравнение… Нынешние правители ругают Сталина и большевиков, но ничего подобного по масштабу так и смогли сделать. Да и не смогут, наверное! Не приучены они созидать.

С 1938 по 1940 годы я находился в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии, служил в артиллерии. В разделе «военно-учетная специальность» моего военного билета написано: «специалист складов артиллерийского вооружения и боеприпасов».  Служба моя проходила в глухой тайге на территории Амурской области, которая тогда входила в Хабаровский край. «155 склад НКО» – секретный объект, который был создан на случай войны с Японией. Время было очень тревожное, почти военное – в 1938 году были бои у озера Хасан, в 1939 году – Халхин-Гол. Нападение японцев на советский Дальний Восток было очень вероятно. В армии я был принял в ряды Ленинского Комсомола, для чего нас специально возили в соседнюю легкотанковую бригаду. Отношения в Красной Армии были товарищескими, мы уважали своих командиров и они относились к нам очень хорошо. Была строгая дисциплина, но ничего, похожего на сегодняшнюю дедовщину в армии, о которой так много говорят по телевизору и пишут в газетах, не было и близко.

После демобилизации в ноябре 1940 года я вернулся обратно на завод №106, а в июне 1941 года началась война. Как только мы узнали о нападении немцев, сразу же стали проситься на фронт. Многих моих товарищей по работе забрали, а меня оставили. Конечно, я возмутился – неужели хуже, чем другие?! В армии служил, к  работе моей нареканий нет… Но начальник цеха сказал: «Если все хорошие токари уйдут на фронт, кто будет работать? Кто будет выпускать снаряды и оружие? Нам некогда учить специалистов-оружейников. Здесь тоже воюют. А если сбежишь на фронт – найдем и будем судить как дезертира». Пришлось остаться и работать так, как того требовала война. Не помню, чтобы в войну стоял у станка меньше 12 часов в сутки. Я изготавливал детали для орудий и минометов – поршни, подъемные механизмы, рамки… Работа токаря (а я имел тогда 6 квалификационный разряд) требует большого внимания. Дрогнула рука, отвлекся, сморил сон – деталь идет в брак, а то и вообще можно остаться инвалидом… Хотя, бракованную деталь во время войны мы воспринимали как удар в спину фронтовикам. Понятно, что такой темп постоянно держал рабочих в напряжении. Еще нужно принимать во внимание, что с началом войны много мужчин-рабочих ушли на фронт, их заменили женщины и подростки -  совсем еще дети, едва достававшие до станка. А продукцию нужно было не только выдавать в прежнем объеме, но и увеличивать… Наш завод выпускал боеприпасы, пушки, минометы. Обо всем этом хорошо написано в книге «Амурские арсенальцы», я не стану повторяться. Скажу только, что мы не ощущали себя тылом, мы тоже воевали.

После войны я работал на заводе до 1972 года, когда он уже стал называться «Дальдизелем». Потом меня пригласили на работу в межколхозный судоремонтный завод, в Петропавловск-Камчатский. Оттуда, в 1983 году я и вышел на пенсию. Но без дела тоже не сидел, по возможности работал. А в 1990-е годы всё, что мы строили в советские годы, стали разрушать… Я в это время уже жил в Хабаровске, видел смерть своего родного «Дальдизеля», на котором проработал большую часть жизни. А ведь этот завод еще при царе построен, в 1902 году! И сколько мы сделали для того, чтобы он давал классную продукцию, которой гордилась страна, наш край. И вот – всего этого не стало. Врагу не пожелаешь – видеть, как разрушают и растаскивают то, что ты строил всю жизнь…

В «лихие 90-е», как их сейчас называют, настигли и проблемы с жильем. Тогда мы вскладчину с сыном купили однокомнатную квартиру на улице Бойко-Павлова, рядом с «Дальдизелем». Мне не хватило трех тысяч долларов и их вложил сын, а квартиру мы оформили на него. Я же был прописан и имел свою долю в собственности. Не так давно мой сын умер – это большое горе, когда родители видят смерть своих детей… Но не успело эта рана затянуться, как невестка потребовала свою долю в квартире и стала требовать продать её. Если же не соглашусь, говорит, то сдам свою часть квартиры в аренду и подселю к тебе гастарбайтеров… Хорошо, что в Комсомольске-на-Амуре у меня есть дочь, она не оставляет меня в беде – приезжает, помогает. У её семьи тоже большие проблемы с жильем – она уже 13 лет, с 2002 года, стоит в очереди на переселение из северных районов. Но, куда только ни обращалась, ответ один – ждите, Ваша очередь двигается… В итоге невестка затеяла судебное разбирательство, по итогам которому суд постановил: выплатить  стоимость причитающихся ей квадратных метров. У меня таких денег нет, состояния я не нажил, а пенсия невелика. Но как же тяжело и позорно ходить по судам в 98 лет! Куда мне, в мои-то годы? Неужели я не заслужил у государства нормальной квартиры?

К кому мы только ни обращались с моей проблемой. К ответственному по правам человека Юрию Березуцкому, к заместителям губернаторов Ишаева и Шпорта, к разным чиновникам… Отвечают по-разному. Некоторые предлагают переселиться в дом престарелых. Но у меня есть дочь и внуки, они не хотят отказываться от меня! Да и я не хочу жить среди чужих, незнакомых людей, в одиночестве. Квартиру давать никто не собирается. Говорят: «Если бы вы были участником войны – да, а Вы только труженик тыла…».  А один чиновник выдал фразу: «Радуйтесь, что остались в тылу и выжили – этого с Вас хватит!». Но разве я, здоровый мужчина, по своей воле остался в тылу? Разве мы ощущали себя тылом? Мы были единым целым с нашей сражающейся армией, работали на фронт. Недаром лучшие коллективы у нас назывались «фронтовыми бригадами». А теперь я оказываюсь человеком второго сорта, с пенсией в 15 тысяч, без права на отдельную квартиру и без возможности жить со своими родными людьми, которые никак не могут расстаться с Комсомольском не по своей вине… Замкнутый круг!

 

Во время беседы

Рассказывая о жизни, Андрей Иванович показывает свои документы.

Трудовая книжка 1939  года выпуска едва вмещает в себя перечень всех наград за годы работы. Рационализаторские внедрения, перевыполнения планов, победы в социалистических соревнованиях, премии…  И, как венец всему – благодарность за безупречный труд.

Наградные документ на медали и сами награды. Медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны», медали в ознаменование юбилеев Великой Победы, почетные знаки ударника пятилеток, внушительная стопка почетных грамот и благодарностей… Есть среди наград и почетный знак «100 лет Хабаровску», врученный Хабаровским горисполкомом 31 мая 1958 года «за активное участие в хозяйственном и культурно-бытовом строительстве г.Хабаровска».

Военный билет, профсоюзный билет, паспорт… И, наконец, пухлая папка, содержащая в себе переписку с различными ведомствами по жилищному вопросу. Как правило – бессодержательные отписки.

В процессе беседы я невольно перевожу взгляд с добрых карих глаз Андрея Ивановича  на его руки. Они притягивают к себе внимание, эти руки. Привыкшие к тяжелому труду, загрубевшие, помнящие следы былых мозолей… Эти руки создавали оружие, которым Красная Армия освобождала нашу страну и весь мир от немецких оккупантов, от коричневой чумы – фашизма. Невольно вспоминаю песню из кинофильма «В шесть часов вечера, после войны»: «Из тысяч грозных батарей // За слезы наших матерей // За нашу Родину // Огонь, огонь!». Этими руками, руками оружейника Андрея Ивановича Медведева ковалась Великая Победа. Эти руки сохранили всех тех, кто сегодня живет и радуется жизни. Без этих рук не было бы будущего у нашего народа, которому Гитлер и его подручные готовили рабство и уничтожение. Это – руки ветерана, руки победителя, одержавшего величайшую Победу в истории нашей страны. Самое ценное, что есть сегодня у нас.

Так почему же сегодня эти руки должны открывать позолоченные двери чиновничьих приемных и судов различных инстанций, дабы напомнить о себе? Почему человек в 98 лет должен через суд отстаивать свое право на крышу над головой? Ведь бескрайнее мирное небо над головой завоевано его руками! Неужели ни один из тех сильных мира сего, к которым обращался за помощью Андрей Иванович, не задумался о судьбе человека, которому обязан самым ценным, что у него есть? Не иномаркой, не окладом, не расположением вышестоящего начальства или карьерой – самой жизнью своей обязан! Самим правом своим ходить по земле. Тогда почему же сильный мира сего вкладывает в руки Победителя ворох бумаг и указывает на колесо бюрократических инстанций, в котором нужно подобно белке в колесе покрутиться, чтобы выбить, отсудить право на квадратные метры арматуры и бетона? Не он ли сам должен бегать, чтобы ветерану войны жилось достойно? Не это ли было бы лучшим подарком к юбилею Победы, чем километры «георгиевских ленточек», обильные реки славословий ветеранам и самовосхваления за проделанную «титаническую работу» во благо избирателей?

 

Что делать?

Прощаясь с Андреем Ивановичем Медведевым, я чувствовал, что расстаюсь не с чужим человеком. Не может быть чужим тот, благодаря кому ты имеешь право на жизнь и пользуешься этим правом. Но как помочь человеку, чья судьба оказалась в цепких руках «невидимой руки рынка» и бюрократического равнодушия? Наверное, прежде всего – гласностью. И обращением к руководителям  Дальневосточного региона. Когда Андрей Иванович Медведев получил почетный знак в честь 100-летия Хабаровска, которым признавался его значимый вклад в развитие города, мэр Хабаровска А.Н. Соколов только готовился к тому, чтобы пойти в 1 класс школы. Губернатор Хабаровского края В.И. Шпорт осваивал навыки чтения. А полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Ю.П. Трутнев еще учился говорить, едва переступив порог двухлетнего возраста. Когда нынешний неполноправный обладатель однокомнатной квартиры без балкона и без возможности на совместную жизнь с родственниками имел за плечами Великую Победу, нынешние руководители региона только-только вступали в жизнь. Он не видели войны, зная о ней только по книгам, фильмам, рассказам ветеранов. Их детство и юность были благополучны, зрелость успешна. Но кому они обязаны этим? Поколению ветеранов войны в целом и Андрею Ивановичу Медведеву в частности. Не пора ли одним шагом решить две проблемы: выделить ветерану квартиру и переселить его в эту квартиру вместе с родственниками из Комсомольска-на-Амуре? Думается, это будет очень скромной благодарностью за мирное небо над головой.

 

Станислав Сливко,

Секретарь Хабаровского краевого комитета КПРФ,

редактор газеты «Народный авангард Хабаровского края».

KPRF27.RU
Опубликовал
KPRF27.RU

KPRF27.RU оставил 2939 записи на сайте Хабаровское краевое отделение КПРФ.

Информационное агентство коммунистов Российской Федерации КПРФ.Ру

Найти все сообщения оставленные KPRF27.RU

Поделиться ссылкой.

Обсуждение

Нет комментариев "Ветеран живет рядом"

Комментариев пока нет, оставьте ваш комментарий.

Добавить комментарий